- Гриндевальд научил меня всему, что я умею, Фрида. если бы не он, то многих из нас уже давно бы не было в мире живых. Да и в мире мертвых тоже. Я не знаю, куда отправляют таких, как я, Фрида, или таких, как Белла, Басти, Крис и... твоя дочь,- Лестрейндж вздохнул, положив голову на руки, лежавшие на каминной полке. Он часто так стоял. Особенно, когда был уставшим, как сейчас. Беззаботный мальчишка Руди превратился в господина Родольфуса Кристофера Лестрейнджа, человека немалых темномагических заслуг, человека с огромной виной, на которую ему был плевать, и с огромной усталостью, порой накатывавшей и накрывавшей с головой....
- А Исааку я не собо верю, но сейчас нам с ним делить нечего. Он устал, как и я, но он хочет дальше, а я хочу сделать то, что уже давненько никому не удавалось. Порвать границы времени, места и ситуации. Я хочу вернуться сюда, чтобы, если придется, умереть по-настоящему. Это во имя всеобщего блага, - слова Геллерта слетели у него с языка абсолютно невольно.... -А что касается Обета - мы все знали, что он сможет сослужить нам службу. Потому что мы тогда решили, что все пойдем друг за другом. Даже в ад. Даже ниже ада... Ничего не припоминаешь, Фрида, - темная гостиная. "И будем вместе до конца. До конца мира. До конца войны. До конца жизни. Как придется. Я, Эван Розье, хранитель Тайны, клянусь, что буду верен уговору до конца" - глос Розье разнесся под сводами. Голоса следом за ним повторили слова клятвы. Родольфус, Крис, Фрида, Рабастан, Бартемиус, Беллатрисса. [i]Клянусь"!!!!![/i] Родольфус сжал пальцы.

- До конца.... - Родольфус повторил ее слова. Он повторил свои слова. Того Родольфуса в гостиной Слизерина. Родольфуса в роковую ночь перед запретом Николаса. Те слова, которые были выцарапаны на стене его камеры в Азкабане. "вместе до конца". А кто-то еще говорил о том, что слизеринцы не умеют дружить.
- Я не буду просить прощения за Эмили. это был ее выбор. Ты знаешь, что она твоя дочь и дочь этого упрямца Блэка. Она упряма вдвойне, Фрида. на все равно поступила бы только так, как сама посчитала нужным. И, честно говоря, я рад, что она к нам присоединилась. У нее есть талант, но ее окружение и желание бывать хорошей убивает все, чего она достигает. Но, так или иначе, сейчас дело не в ней. Нам нужен Эйвери. Ты ничего  нем не слышала? Или, может, у тебя остались наши сквозные зеркала?

- Не переживай из-за своей дочери, Фрида, - Лестрейндж с удивлением увидел слезы на ее лице. Фрида Гринграсс никогда не плакала. Возможно, последний раз был в детстве, когда трехлетняя девочка сильно упала на лестнице во время приема у Блэков. Единственная слеза, до этог момена появившаяся на лице Фриды. Родольфус был в замешательстве, если такое состяние вбще был ему свйственно.
-Она выросла очень похожей на тебя. Даже cлишком похожей, - хотелось сказать очередную колксть. Что-нибудь про любовь к мужчинам старше себя, накатывавшим нерегулярно депрессивным срывам и, почему-то про нереальное желание жить. Родольфус усмехнулся и сдержал язык за зубами. Ирония сейчас была не очень к месту. Точнее, не очень к диалогу.
-Если Эйв вернулся, значит, Розье, скорее всего его уже нашел, но не дал мне знать. Он, скорее всего, пошел к единственному человеку, к которому он мог пойти - Лестрейндж-холл скорее напоминает крепость сейчас, а Белла Блэк - единственная, кому он еще доверяет. Из тех, кто не болтается где-то. К сжалению, мое зеркал сейчас лежит на столе в моем кабинете. Если, конечно, его никуда не убрали. Но мне не сильно хочется там появляться, пока я несколько полупрозрачен, - Руди ухмыльнулся.

Подпись автора

- Эйв, я знаю, что выгляжу сейчас весьма паршиво, а, как ты говорил, не стоить верить Лестрейнджу, который выглядит помято, но... мне нужная твоя помощь. Я видел Исаака, помнишь эту старую сволочь? Так вот, он подкинул мне пару идей. Я сейчас завис в всеьма щекотливой ситуации. Я с Фридой в доме Блэков. Тебя ищет Розье, но не знаю, нашел или нет. Собирайся и отправляйся сюда, - Родольфус говорил спешно, как всегда. Привычка быстрого сообщения через сквозное зеркало. Как в школе, как на Войне, как в Азкабане. Быстро. Глава Разведки не имел права утратить своих способностей. Не дождавшись ответа Эйвери, он положил зеркало на стол.

- Да, старик, от меня вы избавитесь нескоро. Точнее, или очень скоро, или по обстоятельствам. Думаю, что Белла, увидев меня, метнет в меня первым попавшимся непростительным. Уж не знаю, почему первым у нее бывает смертельное, - Родольфус засмеялся и подошел обнять Эйвери. Он был рад его видеть. Сколько лет он не видел его реально. Тот остался прежним... только стал старше.
Эйвери обдало холодом от прикосновения Родольфуса. Тот не прошел сквозь него. Он был нетелесным, но вполне реально ощущаемым. Он не был призраком, но и не был живым человеком. Странный темный маг. Маг, который мог стать Темным Лордом, но в силу каких-то причин решивший склонить голову перед человеком, которого он терпеть не мог. Родольфус Лестрейндж преклонил колено перед Геллертом Гриндевальдом, целуя перстень, который теперь украшал его руку. Темный сапфир на безымянном пальце. Лестрейндж склонил голову перед Томом Реддлом, колено перед Геллертом Гриндевальдом, а душа его навеки принадлежала Эвану Розье....
- Как ты выбрался, Крис? Как ты выжил после всего этого кошмарного дерьма, в котором нам пришлось очутиться? Ты не встретил на своем пути Розье?

- Да, Эйв, ты прав. Именно повторение обряда мне и нужно. Только с тем небольшим условием, что нам придется его зеркально повторить. Как ты понимаешь, кроме вас это никто делать будет просто не в состоянии. Главное, все точно вспомнить. Потому что чертовы мракоборцы, расчищая имение Эвана после ареста, нашли наши записи и кое-что дешифровали. Скажем так, они знают, что мы некроманты. Но не знают, насколько далеко мы зашли еще в школе. Собственно, именно поэтому нас и заперли в Азкабане, а не пустили на свидание с дементорами сразу же, - Рудиулыбнулся, - А то.. помнишь ту жуткую девицу, с которой встречался Уилкс одно время? Так вот, думаю, что лучше бы я попал под нее, чем в лапы дементору.
Родольфус Лестрейндж достал сигарету, покрутил ее в руке и положил обратно в портсигар. Курить не хотелось, но сила привычки была сильнее. Сильнее, не не разумнее. Он слишком много курил. Почти столько же, сколько в школе в последний год. Тонны сигарет, тысячи исписанных витиеватым острым почерком пергаментов, постоянный опиум, вечный абсент, тотальный дендизм. Таким тебя запомнят, Родольфус Лестрейндж. Человек, состоящий из дурных привычек и сумасшедших мозгов. Идеальный повеса, безукоризненный староста, изощренный убийца. Художник, недосодомит и денди... Это все было о тебе, Руди. Это все было про тебя.
Крис Эйвери знал тебя другим. Он видел тебя кричавшим от боли, страдающим от тяжелого опиумного передоза, когда ты еле мог сам встать с кровати и выглядел хуже, чем смерть. Он знал тебя, знал все кости, проступавшие сквозь кожу, когда ты, почти мертвый, упал на землю после битвы. Он знал изнанку твоего дендизма. Он знал тебя не настоящего, но внутреннего.
Фрида Гринграсс тоже знала тебя. Знала тебя таким, каким ты любил быть. Она знала, что ты часто менял свои настроения, что утром ты любил уходить рисовать, что ты мог быть слишком мягким. Она помнила, как ты целовал ее плечи. Сначала как друг..... Она была единственной, к кому ты приходил больше одного раза. Она знала, что ты любил ее. Но сейчас вы опять вернулись к началу. Вы были друзьями, и так было лучше для всех. Наверное...

- И еще, Руди... Тогда нас было четверо, и направлена энергия была на одного духа, пусть и очень сильного. Сейчас нас будет двое, и вернуть мы должны будем вас двоих... Поэтому, я думаю, нам будет нужен проводник, кто-то еще, обладающий большим потенциалом Интуитивной Магии, кто-то, кто послужит нам.... батарейкой, что ли, потому что мне кажется, что наших с Крисом сил будет не достаточно...

- Тут есть одна тонкость, которую ты не учла. Тогда мы намеривались убить. Сейчас - вернуть телесную оболочку. Это гораздо проще, так как у нас осталась и наша магическая сила тоже. Единственное но: нам придется вернуться в Хогвартс. Точнее, проскользнуть в старый зал для Тренировок. Потому что там я расколол свою душу. То место было запечатано после того, как начались гонения на Пожирателей Смерти и Слизнорт дал аврорам осмотреть подземелья. Я это слышал от Снейпа, если он, конечно, не врет и не ведет двойную игру. Единственное, я пока не мог понять, сколько сил в нас осталось и какого-они свойства,  - Родольфус нахмурился и сжал в полупрозрачной руке палочку черного дерева. Изящная работа мастера Грегоровича, специалиста по созданию темномагических боевых палочек. Он был удивлен, когда такая опасная палочка избрала маленького худого рыжеволосого мальчишку. Но потом Родольфус улыбнулся демоническим оскалом, и мастер все понял. "Ваш сын далеко пойдет, если решит избрать путь воина" - сказал Грегорович Кристоферу Лестрейнджу, отец усмехнулся и бросил взгляд на руку, на которой вчера черным цветом расплылась Метка. Именно отец научил Родольфуса непростительным заклинаниям, а когда увидел сына в деле, то понял, что старый мастер был прав.
-Авада Кедавра, - полыхнул зеленый свет и стая птиц за окном рухнула на оземь, легкий взмах руки, чуть подкручивающее движение. Интересно, почему именно Эвана авроры окрестили "Маэстро Смерть"? -Итак, по результатам эксперимента я могу сказать, что убивать до сих пор могу. Это упрощает дело, так как для обряда необходима и наша темномагическая сила. Она есть, что не может не радовать. Теперь стоит найти еще желающих помочь нам в этом деле, а после заняться наконец поимкой мальчишки Поттеров, который слишком часто от нас ускользает.

Учеников в Хогвартсе около тысячи, все в лицо друг друга не знают, можно превратиться в каких угодно детей, но школа, наверняка, защищена. Воспользоваться исчезательным шкафом? Вариант, Родольф?
-Шкаф, кстати, дивно работал еще недавно. Мы тут успели его проверить, пока вы были в отъезде, - Руди сделал ударение на последнем слове и перевел взгляд с Криса на Фриду. Хотя да, отъездом это назвать было сложно. Крис, который куда-то пропал на долгие годы. Фрида, запертая во французском поместье. А ведь когда-то они были детьми, которые считали, что выиграть войну будет просто, так же просто, как победить в квиддичном матче с Пуффендуем.
-Итак, - продолжил Родольфус, прохаживаясь по комнате, - проникнуть в Хогвартс  - это не особо проблемно. Куда важнее, откроется ли нам подземелье вновь. Я не знаю, какую защиту на него поставили авроры. И как она прореагирует на нашу с Эйвери кровь. Так как мы, вроде как преступники, а вот ты в списках не значишься, Фрида, что не может не радовать. Так что ты можешь нам помочь.

При упоминании Эмили Родольфус чуть заметно поджал губы и отвел глаза. Кабинет, шепот Эмили прямо в ухо, письма, лихорадка сборов, раскиданные по полу бумаги. Опиум, опиум, опиум, девушка держащая его за руку, хлопает дверь. Сингапурские шлюхи, извивающиеся в неверном алом свете тусклых ламп. Иллюзия спокойствия. Белокурая фигура на пороге притона. Эван Розье, Эмили, Белла. И маки, цветущие на побережье. Маки кровавыми пятнами цветущие на руках... Родольфус отмахнул от себя образы прошлого. Ему казалось, что комнату наполнили те запахи, которые сопровождали сумбурный период, закончившийся так странно. Он тряхнул головой. Он знал Эмили лучше Фриды, но так и не понимал ее. Но сейчас важно было не подавать вида, что что-то было не так. И что перед глазами под торжественную музыку Баха расцветали маки...
Усмешка как способ спрятать все.
-Да, я думаю она будет способна нам помочь. Она, возможно, Драко. Дети будут кстати в этом деле. Единственное, я не согласен принимать обличье младшего Малфоя, а то вдруг это заразно. Я не хочу разводить павлинов на территории Холла, даже если мне пригрозят Авадой, - ирония как способ отвлечь внимание от собственного поведения . Руди пресек собственное желание даже дотронуться до собственного перстня. На белой коже проступали шрамы Обета. Чуть выше змея вилась вокруг черепа. Голову перед Лордом, колено перед Геллертом, душу перед Розье. Рыжий Джокер надеялся оставить при себе хотя бы свой разум. Потому что сердце свое он оставил на полу этого самого особняка в полной темноте. В тот вечер, когда Николас Блэк последний раз видел свою жену. В тот вечер, когда фамилия "Лестрейндж" превратилась для нее в табу. В тот вечер, когда он стоя на нижней ступени широкой лестницы целовал руку Фриды Блэк.